Мэры под следствием, бюджет под ножом, цены на еду растут. Экономический обзор
Почему израильские мэрии становятся рассадниками коррупции, правительство вновь сокращает бюджеты министерств, а цены на продукты растут быстрее инфляции?
Публикацию подготовил экономический обозреватель Newsru.co.il Михаил Шафранов.
Об израильских мэрах
Утром 12 октября главной новостью дня стало задержание мэра Кфар-Сабы Рафи Саара, его супруги Мейталь, гендиректора городской экономической компании и еще пары десятков человек. Вскоре в новостном потоке ее сменила трагедия со взрывом боеприпаса на севере, еще полдня СМИ обсуждали, что именно было найдено у мэра и его жены, а затем тема коррупции исчезла из фокуса внимания.
Задержание мэра или главы местного совета по подозрению в коррупции в последние десятилетия стало для израильтян рядовой и достаточно проходной новостью. В той же Кфар-Сабе предыдущий мэр всего несколько лет назад вышел из тюрьмы, куда тоже угодил за коррупцию.
Неисчерпывающий список осужденных мэров включает в себя глав муниципалитетов Кирьят-Шмоны, Цфата, Лода, Тиры, Кирьят-Малахи, Рамат а-Шарона, Бат-Яма, Рамат-Гана, Ноф а-Галиля, Ор-Йегуды, Йегуда, Ашкелона, Рамы. А число мэров, попавших за последние два десятилетия под следствие, давно перевалило за полсотни.
Муниципальная власть в Израиле стала плодородной почвой для коррупции в первую очередь из-за своего устройства. В отличие от национального уровня, на уровне муниципалитетов нет разделения властей и практически отсутствует оппозиция. Мэр избирается прямым голосованием, а затем собирает в горсовете широкую коалицию, раздавая должности заместителей и портфели. В результате совет, который по идее должен его контролировать, как правило, голосует так, как нужно мэрии. Контролирующие органы (юридический советник, аудитор) при этом зависят от мэра.
Одновременно мэрия является центром, от решений которого зависит любой действующий в городе бизнес, и в первую очередь строительные и ремонтные подрядчики. Разрешения на строительство, проекты городской реновации, подряды на уборку, ремонт, перевозки – едва ли не каждый крупный подрядчик в городе в той или иной форме зависит от благоволения мэрии. В подозрениях против очередного мэра Кфар-Сабы фигурируют почти все эти типы взяткодателей.
А когда речь шла о тендерах, которые при прямом распределении могли вызвать претензии, они передавались из мэрии в подчиненную ей муниципальную экономическую компанию, в которой процедура распределения еще менее прозрачна, а директор которой подчиняется мэру.
Еще два года назад госконтролер в очередном, далеко не первом отчете по теме указывал, что за 20 лет МВД так и не установило правила проведения тендеров в муниципальных корпорациях, годовой оборот которых составляет около 17 миллиардов шекелей.
При этом государство прекрасно знает, как выглядит захват муниципальных тендеров, и когда стало очевидно, что подряды арабских муниципалитетов превратились в источник денег для преступных кланов, были созданы механизмы контроля и внешнего надзора. Однако до системных изменений в остальных городах дело так и не дошло. И не могу сказать, что ужесточение контроля государства над муниципалитетами стало бы правильным решением. Очевидно, что уклад израильских муниципалитетов нуждается в реформе, но не за счет ужесточения централизации власти.
Об очередном секвестре
Еще пару лет назад ЦАХАЛ пришел к выводу о необходимости закупки новых боевых вертолетов. В январе 2026 года, еще до утверждения Кнессетом государственного бюджета, госдеп США одобрил продажу Израилю ударных вертолетов AH-64E Apache. Оставалось найти источник финансирования для трети стоимости первой партии из 12 машин – 288 миллионов долларов, около миллиарда шекелей. Без этого минобороны не могло подписать заказ.
В итоге, несмотря на то, что американцы несколько раз продлевали срок оформления заказа, минфин и минобороны так и не договорились. Деньги нашлись лишь после того, как 7 октября истек последний срок и Boeing сообщил, что предложит вертолеты следующим в очереди (вертолет – не авторучка и даже не легковой автомобиль, а штучный товар, который строится не один месяц, и, потеряв место в очереди, следующей возможности получить машины можно ждать несколько лет).
Спасать сделку пришлось в пожарном порядке. 14 октября, меньше чем за две недели до выборов, правительство срочным телефонным опросом выделило на закупку около миллиарда шекелей, в основном за счет будущих расходов пятилетней программы развития арабского сектора. Почему эти деньги не были внесены в госбюджет или в один из его последующих пересмотров – загадка.
Но если посмотреть, как ведется работа с госбюджетом последние годы, то удивляться не стоит. В тот же день правительство утвердило и очередной фронтальный секвестр бюджетов министерств на 2,6 миллиарда шекелей "на срочные оборонные нужды". С весны 2023 года это уже по меньшей мере 15-й фронтальный секвестр, не заложенный в госбюджет (еще пара была непосредственно заложена в госбюджеты).
Иногда речь шла о долях процента, иногда о миллиардах шекелей. Поводы при этом были самые разные: от "Национальной гвардии" Бен-Гвира и охраны школ до размещения эвакуированных и судов над террористами "Нухбы". По подсчетам, сделанным весной этого года, совокупные фронтальные сокращения оперативных бюджетов министерств просвещения, здравоохранения, соцобеспечения и труда с 2023 года превысили 11,7 миллиарда шекелей.
Даже если не считать первый год войны, это все равно слишком много и дискредитирует саму суть госбюджета как инструмента планирования и выбора приоритетов. Фронтальный секвестр, по большому счету, и есть отказ от выбора. Вместо того чтобы решить, какие программы важнее, всем урезают поровну, от больниц до министерства наследия.
И едва ли этот секвестр станет последним. Минобороны говорит о дыре в 40 миллиардов шекелей в бюджете текущего года. Решение о дополнительных 25 миллиардах ожидается примерно через шесть недель, уже после выборов. Без источника финансирования пока остаются закупки самолетов-заправщиков KC-46 и транспортных вертолетов, а также около 15,5 миллиарда шекелей долгов перед собственной оборонной промышленностью.
Одной из причин этого явления является крайний оптимизм министерства финансов относительно длительности военных действий – бюджет раз за разом готовится исходя из самого благоприятного сценария. И это счастье, что пока что налоговые поступления (в том числе за счет огромных поступлений от NVIDIA и гигантского одноразового поступления от сделки Google-Wiz) превышают даже этот оптимистичный сценарий.
О ценах на еду
Профессор Итай Атер и докторант Ади Омер из Тель-Авивского университета отследили цены 80 популярных товаров примерно в 700 магазинах крупных сетей, с учетом акций и скидок, за восемь лет, сравнив два периода: с сентября 2018 по август 2022 года и с сентября 2022 по август 2026 года. В "районных" магазинах корзина подорожала за вторую четырехлетку на 19,6% против 4,3% в первую, онлайн – на 19% против 4,1%, в дискаунтерах – на 14,5% против 2,8%. Иными словами, во всех видах магазинов цены во втором периоде росли почти в пять раз быстрее, чем в первом.
И если в первую четырехлетку рост цен на продукты питания отставал от инфляции (приблизительно на 2%), то в следующие четыре года цены на еду выросли на 6% сверх инфляции.
Часть этого роста объясняется вполне законными причинами. Сами исследователи указывают на государственные причины, такие как повышение НДС, рост муниципального налога, тарифов на электричество, воду и топливо, а также подорожание товаров с регулируемыми ценами. Свою роль сыграли растущие зарплаты и подорожавшая из-за войны логистика.
Однако есть и факторы, которые должны были работать в обратную сторону. Мировые цены на продовольствие достигли исторического пика весной 2022 года, а в августе 2026-го индекс FAO был ниже, чем в августе 2022-го. Шекель за это время заметно укрепился: в мае 2026 года доллар опускался ниже 2,8 шекеля. Наконец, индекс цен производителей продуктов питания, по данным ЦСБ, на которые ссылаются авторы исследования, вырос во втором периоде лишь примерно на 2%, тогда как в первом – на 12%. Иными словами, в 2018-2022 годах издержки росли, а цены на полках почти стояли, в 2022-2026 годах – ровно наоборот. Часть подорожания 2022 года, конечно, дошла до полок с опозданием, но едва ли этим можно объяснить четыре года роста.
Если свести все вместе, картина, по моей грубой оценке, выглядит так. В росте цен на продукты питания за последние четыре года немногим более двух третей приходится на общую инфляцию и повышение НДС, а оставшиеся примерно 5% не объясняются ни мировыми ценами, ни издержками производителей, которые в реальном выражении скорее снижались.
Судя по публичной отчетности, заметная часть этого "необъяснимого" подорожания осела в рознице: рентабельность производителей и импортеров в среднем не выросла, а у торговых сетей – выросла очень заметно. "Шуферсаль" – самый яркий пример: в 2019 году с каждых 100 шекелей, потраченных покупателями, сеть зарабатывала около 2,5 шекеля чистой прибыли, а в 2025-м – уже около 5 шекелей, но и в большинстве других розничных сетей рентабельность во второй четырехлетке существенно выросла.
При этом обещания правительства заняться борьбой с дороговизной жизни в этой сфере ограничились подготовленной уже накануне выборов инициативой министра экономики Нира Барката, на участие в которой согласился только Carrefour. На этой неделе инициатива благополучно умерла, поскольку сеть отказалась продлевать ее даже в обмен на дополнительные 25 миллионов шекелей на рекламу за счет государства.