Неделя в кино: о травле за "Оскар" Павла Таланкина и причем здесь новая экранизация "Повелителя мух"

Конечно, главной новостью уходящей недели в мире кино была церемония вручения премии "Оскар". Особенно в русскоязычном сегменте, поскольку победа в документальной категории досталась картине учителя из уральской глубинки Павла Таланкина и американского режиссера-документалиста Дэвида Боренштейна "Господин Никто против Путина". Таланкин работал видеографом в школе и стал свидетелем (и соучастником тоже) индоктринации детей путинским милитаризмом. Об этом свидетельстве, соучастии и противостоянии нарастающему мраку и получился фильм. Казалось бы, что же тут ругать. Но поток проклятий в адрес Таланкина после триумфа картины на "Оскаре" оказался таким бурным, что им смыло все остальные премиальные новости. Таланкина разоблачают со страстью и взахлеб, его "искусственному", "бездарному", "безответственному", "неэтичному" фильму посвящают огромные, остроумно написанные тексты. Его снисходительно жалеют ("Ну не режиссер он"), ему выносят приговор ("И кому он нужен в Европе" – Таланкин вынужден был уехать из России), его уличают ("Познакомился с Боренштейном на гейском сайте"), его называют чуть ли не Иудой ("подставил учеников и учителей"). С одной стороны, ничего нового – любой зарубежный успех любого российского (или имеющего отношение к России) фильма традиционно сопровождается волной хейта (когда-то так хейтили Андрея Звягинцева за "Левиафан" и даже невинной "Аноре", которая вообще не про Россию, в прошлом году досталось). Так уж устроена советская и постсоветская ментальность: вбитая с детства неприязнь и настороженность к тому, кто имел наглость сделать, сказать, подумать больше и не так, как дозволено. С другой, удивительным образом "ты тут чо, самый умный?" предъявляют Таланкину не в родном Карабаше, где действительно безопаснее не высовываться, а в среде покинувшей Россию либеральной общественности, назначившей себя "хорошими русскими", которые в идеале хотели бы спасать этот самый Карабаш, но так, как видится им. А не так, как из самого сердца Карабаша прокричал Таланкин. Казалось бы, стоит ли так обобщать. Но этот сюжет неожиданно совпал с премьерой новой экранизации романа Уильяма Голдинга "Повелитель мух", на главного героя которого – отважного и обреченного очкарика Хрюшу – так неожиданно похож оскароносец Таланкин.

Уильям Голдинг тоже школьный учитель. Он задумал свой роман, устав от благочестивых робинзонад, которые читал на ночь детям, раздражаясь идиллическим описанием дружбы и взаимопощи, хотя сам ежедневно наблюдал школьников совсем другими. Особенно его раздражила книжка "Коралловый остров" Роберта Баллантайна (кто сейчас ее вспомнит), в которой трое мальчишек попали на остров и не только выжили, потому что вели, как на приеме у английской королевы, но и обратили в христианство племя с соседнего острова. Из этого раздражения вырос, пожалуй, самый честный и самый страшный роман о нечеловеческом в человеке. Голдингу отказали двадцать издательств. Слишком пугающей и беспросветной получилась его книга. И еще более пугающей оказалась ее новая экранизация от режиссера Марка Мандена ("Утопия", "Таинственный сад") и драматурга Джека Торна (кстати, автора пьесы "Гарри Поттер и Проклятое дитя", которая с аншлагами идет в Лондоне с 2016 года).

Все начинается как стандартная робинзонада – после авиакатастрофы группа детей из разных школ (которых, как объяснял Голдинг в первой, впоследствии вымаранной из рукописи главе, эвакуируют в безопасное место из-за разразившейся Третьей мировой войны) оказывается на необитаемом острове. Полноватого, неловкого очкарика и астматика по кличке Хрюша (Дэвид Маккенна) никто не послушает, поэтому он помогает выбранному вождем Ральфу (Уинстон Сойерс) организовать жизнь растерянных и перепуганных детей. Хрюша понимает, что ради выживания группе нужен порядок: пропитание, забота о малышах, туалеты вдали от источников питьевой воды, укрытие от солнца и дождя. Но лидер церковного хора Джек (Локс Пратт) вовсе не считает необходимым слушаться Хрюшу с его "скучными" правилами. Сначала колеблясь и пугаясь, а потом все увереннее нащупывая границы дозволенного, Джек и его ближайшие товарищи стряхивают с себя тоненький налет цивилизации. Охота на кабана превращается в ритуальное убийство, распределение еды – в жестокую приманку, нелепая песенка в воинственный гимн, танец в катартическое, сомнамбулическое единение, буллинг в прелюдию к непоправимое.

Манден и Торн не просто создают движущиеся иллюстрации к культовому роману, как это часто случается с экранизациями. Цветом, светом, резкой сменой планов, тревожной, изматывающей музыкой гения саундтреков Ханса Циммера, долгими, почти театральными паузами и пристальными крупными планами они придают "Повелителю мух" свое авторское звучание. Превращают четыре серии сериала в оглушительную симфонию. Завораживающая красота того, как придуман и исполнен этот сериал, буквально гипнотизирует. И, казалось бы, заранее известно, чем обречена завершиться история умницы Хрюши, и хочется отвернуться, зажмуриться, не узнать, насколько финал неизбежен.