Скандал на 11-м канале: Аяла Хасон отказалась зачитывать в эфире навязанные руководством извинения

Известная израильская журналистка Аяла Хасон, ведущая программы "Шева" на телеканале "Кан-11", объявила, что не выйдет в эфир в среду, 4 ноября, из-за конфликта с руководством новостной службы Корпорации общественного вещания "Кан". Руководство потребовало от нее публично извиниться за высказывания о бедуинских женщинах и разъяснить свои заявления о нарушениях на избирательных участках в арабском секторе.

Как сообщает Ynet, руководство новостной службы поставило Хасон ультиматум: она должна выступить в эфире с извинениями и разъяснениями в формулировках, заранее согласованных с редакцией. В противном случае ей не разрешат вести программу.

Хасон заявила, что накануне директор новостной службы "Кан" Лиор Ланденберг направил ей через WhatsApp подготовленный текст, который она должна была зачитать дословно. По словам журналистки, документ приписывал ее высказываниям искаженный смысл и был составлен в унизительной для нее форме.

"Сегодня вечером мы не встретимся в эфире", – сообщила Аяла Хасон зрителям. Она подчеркнула, что руководитель новостной службы вправе редактировать материалы и критиковать журналистов, но это не дает ему права заставлять сотрудника зачитывать подготовленное руководством заявление так, будто оно написано им добровольно.

Хасон также обвинила руководство корпорации в избирательном применении дисциплинарных мер. По ее словам, ранее в эфире "Кан" звучали оскорбительные высказывания в адрес военнослужащих ЦАХАЛа и различных групп израильского общества, однако к другим журналистам аналогичных требований не предъявляли.

Конфликт начался после интервью Хасон радиостанции "Галей Исраэль", в котором она рассуждала о фактической победе блока перемен на выборах в Кнессет. Журналистка высказалась о бедуинских женщинах в Негеве, утверждая, что многие из них подвергаются домашнему насилию, а их мужья практикуют многоженство. Она поставила под сомнение принадлежность этих женщин к лагерю, выступающему за политические перемены.

Высказывания вызвали резкую критику со стороны общественных организаций и представителей бедуинского общества. 2 ноября Хасон опубликовала извинения в социальной сети X, заявив, что не намеревалась никого оскорбить. Комиссия по этике Корпорации общественного вещания приняла ее извинения, а сама корпорация также принесла извинения бедуинским женщинам.

Второй причиной конфликта стали заявления Хасон о предполагаемых нарушениях на избирательных участках в арабском секторе во время выборов 27 октября. По мнению руководства "Кан", из ее слов могло сложиться впечатление, что нарушения происходили на всех участках в арабских населенных пунктах, хотя свидетели, на которых ссылалась журналистка, рассказывали лишь об отдельных участках.

В новостной службе заявили, что подобные обобщения не подтверждены фактами и способны подорвать доверие общества к результатам выборов. Руководство потребовало, чтобы Хасон разъяснила оба высказывания непосредственно в эфире телеканала.

Журналистка отказалась выполнять требование в предложенной форме. По ее утверждению, руководство фактически поставило ее перед выбором между публичным зачитыванием навязанного текста и отстранением от эфира.

Пока неизвестно, когда Хасон вернется к ведению своей программы.

Сама Аяла Хасон распространила следующее заявление: "Здравствуйте, мои дорогие зрители! Сегодня вечером мы не встретимся в эфире. Вчера директор новостной службы корпорации Лиор Ланденберг предъявил мне ультиматум: зачитать в эфире слово в слово текст, который он продиктовал мне в сообщении WhatsApp, приписывающий моим словам неверный и искаженный смысл и, на мой взгляд, унижающий меня. Он пригрозил, что, если я не зачитаю этот текст, мне не позволят вести мою программу. Речь идет о требовании представить зрителям заявление, продиктованное мне директором новостной службы, так, будто это личное заявление, которое я составила по собственной воле. Мой отказ выполнить это требование стал предлогом для того, чтобы не допустить меня к эфиру. Насколько мне известно, подобное поведение не имеет прецедентов. Директор новостной службы обладает полномочиями редактировать и критиковать, но это не оправдывает принуждения журналиста к личному заявлению и представления его публике так, будто оно сделано по собственной воле. Не менее серьезной я считаю избирательность в применении правил со стороны директора новостной службы корпорации. Когда в передачах корпорации на иврите и арабском языке звучали оскорбительные высказывания в адрес бойцов и военнослужащих ЦАХАЛа, а также отдельных групп израильского общества, насколько мне известно, директор новостной службы не предпринимал аналогичных мер, не предъявлял ультиматумов и не ставил дальнейшее появление журналистов в эфире в зависимость от зачитывания продиктованных им заявлений. Трудно понять, почему именно в моем случае, когда соответствующие слова вообще не прозвучали в эфире корпорации, директор новостной службы решил предпринять столь необычный и крайний шаг. Стоит напомнить последовательность событий. Первоначально мои слова прозвучали в эфире региональной радиостанции, а не в передачах корпорации. Они содержали неудачно сформулированное описание болезненного явления в бедуинском обществе Негева, существование которого подтверждается научными исследованиями и публикациями в прессе. В субботу вечером, по просьбе директора новостной службы, я выступила в телеэфире с разъяснением, которое его удовлетворило. Позднее я опубликовала разъяснение и извинения также в социальных сетях. Комиссия по этике приняла мои разъяснения и опубликовала соответствующее заявление. Сама корпорация также выступила с заявлением, согласованным с юридической службой. И после всего этого вчера на меня внезапно обрушился ультиматум. Не в ходе разговора. Не в ходе диалога. Вопреки практике, принятой в свободных СМИ, и требованиям профессионального и справедливого поведения. После того как я разъяснила юридической службе, что ультиматум, предъявленный мне Ланденбергом, является незаконным и неэтичным, он связался со мной сегодня ближе к полудню и попросил предложить альтернативную формулировку. Я согласилась с его просьбой и направила текст, содержавший разъяснение и извинения. Однако Ланденберг отказался от ранее выраженной готовности рассмотреть альтернативный вариант, отклонил мое предложение и вновь стал настаивать на том, чтобы я зачитала продиктованный им текст. Текст, в котором мои слова представлены в манипулятивной и искаженной форме, им приписывается ложный смысл, а перед зрителями создается вводящая в заблуждение картина. И это еще не все. Впоследствии журналисту Рану Бокеру была передана неверная информация о последовательности событий, представляющая искаженную картину конфликта. Трудно не задаться вопросом, не связана ли внезапная перемена в отношении ко мне с кампанией политического подстрекательства, которая ведется против меня в последние дни. Кампанией, в основе которой, весьма сомнительно, лежит забота о благополучии женщин из уязвимых слоев бедуинской общины. Не менее серьезны утечки направленной против меня информации из самой корпорации, представляющие неверную и искаженную картину событий. Они лишь подливают масла в огонь необузданной кампании подстрекательства против меня. Вместо того чтобы действовать ответственно, определенные лица внутри корпорации общественного вещания способствуют разжиганию публичной кампании против меня. Журналистская этика требует, среди прочего, справедливости, единообразия, соразмерности и взвешенности решений. Она несовместима с избирательным применением правил. Корпорация общественного вещания принадлежит всем нам".